понемножку непонарошку

31-12-2007

2007-12-31T13:04:29Z

Как-то не хочется подводить итоги года, да и странно это, по-моему: ну что, в конечном итоге, сегодня меняется? Что уходит, что приходит?
Я понимаю - поздравлять с новым днем. Открывать глаза, видеть: когда ты ложился спать - было темно, а сейчас - светло стало, и радостно. И с этим - поздравлять, прежде всего себя, и других тоже, если есть они рядом, другие. А тут что? В старом году - зима, белый (или с грязной шоколадной крошкой) снег, холодно и темно. И в новом тоже.

Я бы предложила тогда уж отмечать новый год в первый теплый день весны. Когда за одну ночь меняется воздух и цвет неба и неожиданно начинают зеленеть деревья:)

Но все же, под действием, наверно, общего "подытоженного" настроения, решила подумать, чем мне запомнятся последние 365 дней. Непростых, "переходных", но все-таки очень-очень хороших. Получилось. что вспоминать я их буду по 10 таким словам:

Апельсины.
Наверно.
Потому что хочется.
Больно.
Смысл внутри.
Наполненный.
Улыбаться.
Терять шанс.
Пещеры.
Невзамен.

apelsintschik @ 2007-12-17T18:29:00

2007-12-17T16:00:07Z

Новый год приходит с запахом свежего снега и вкусом апельсинов. В магазинах загораются разноцветные огоньки, дома начинают появляться подарочные бутылки/коробки, в мозгу крутится мысль - а что бы кому бы подарить? В голове поселяется ожидание чуда.
Раньше это было мое самое любимое время. И, когда я вспоминаю свое детство (и не очень детство), то понимаю: что-то чудесное и правда случалось каждый год. Пусть это чудо было маленьким - гадание и долгие "прятанья" от злых духов или романтический ужин при свечах в лекционке - но оно все равно было.

За эти 12 месяцев в моей жизни изменилось многое, и больше всего - я сама. Этот процесс не закончен, он продолжается, но уже сейчас я чувствую разницу - я больше не жду новогоднего чуда. Не надеюсь, что -тадам! - вот именно сейчас, в канун НГ, произойдет то, что загадываешь вечерами перед сном. Не произойдет; а скорее всего - не пройзойдет вообще. И это, в общем, нормально.
Зато теперь я понимаю, что каждодневная жизнь сама состоит из маленьких чудес. Просто они как чудо не выглядят. И приходят не в указанный тобой срок, а тогда, когда им заблагорассудится. И чем больше их ждешь, тем меньше вероятность, что они случатся:) Моей бедой всегда было неумение - в глубине души - поверить в них, такие ожидаемые и нежданные. Немение поверить в себя.

Не хочу прощаться со страрым годом и картинно сжигать календарь. Не хочу начинать жизнь с чистого листа. Было. Проходили.
Пусть все хорошее и все горькое, что случилось со мной в этом году, со мной и останется. Все слезы и ошибки. которые были сделаны - и к ним прибавятся те, что, без сомнения, сделаны еще будут. И весь свет и тепло - пусть со мной остаются тоже. Самое важное мое свойство - умение отогревать людей и дарить им тепло, почему-то порядком подзабытое - вспомнится.

Просто протянуть руку, посмотреть, как нежными кристалликами ложатся на нее снежинки и медленно тают, покалывая пальчики - просто вместо того, чтобы верить в потерянное чудо, поверить в себя.

вечер

2007-12-13T18:34:04Z

А жизнь с каждым годом все быстрее разворачивается, так быстро, что даже следить за ней не успеваешь. Раскадровка. Минута - и ты уже сделал выбор, свернул на одну из дорожек, упустив возможность узнать, что же ждало тебя на остальных. Еще минута. Кто-то выключил свет, и ты оказался в полной темноте, одинокий и брошенный, - на минуту молчаливого крика и слез. А потом, когда свет включили, оказалось, что вокруг тебя совсем другие люди, другие разговоры, а слезы высохли и от них не осталось даже следа.

Только шестьдесят минут - это уже час, а часов в сутках всего двадцать четыре. Кто скажет, сколько суток мы еще проживем - ты, я? Кто скажет, чего стоит каждая такая минута?

Не пойму, почему происходит это ускорение. Но мне оно не нравится - потому что все не может, не должно быть настолько быстрым, настолько мимолетным; хочу каждый миг чувствовать ценность и вес своей жизни, каждый миг чувствовать, что все, что со мной происходит - драгоценно, все без вранья. Хочу чтоб "Снег без грязи как долгая жизнь без вранья.." (с) ВСВ

..а я обрываю лопухи и пишу стихи

2007-12-06T09:18:01Z

Давненько я сюда не згалядывала. Да и сейчас, вместо того, чтобы отметиться длинным и умным постом "пражызнь", зашла в основном почитать ленту - потому что посты в последнее время как-то не сочиняются. Зато, как это бывает у меня в самый неподходящий момент, сочиняются стихи, в больших количествах, это даже немного раздражает: ты садишься писать курсач, а у тебя вместо "мое видение проблемы регулирования рынка труда" получается совсем другое...
Для тех, кому интересно (Кораабль, ога, я соскучилась%), решила выложить хотя бы стихи.

***

Не спрятать в словах искусственных

Желание нежности тайное.

Слежу за своими чувствами,

Пытаюсь поймать случайное.

Кружу под нелепые звуки

И вижу последних за первыми,

И даже умею наверное

Порой делать теплыми руки.

В пространстве потерь и погрешностей,

Где каждый предмет – святыня,

К тебе одержимая нежностью -

Хочу угадать твое имя.

***
Кто-то рассудком любит, и знает
Наперед что случится и кто проиграет,
Каждый вздох – только в тему, и счастья основа –
Все как надо, и лишних – ни жеста, ни слова.

Кто-то умеет любить сердцем,

Не искать ни причины, ни оправданья,

Быть чудесно-открытым на первом свиданье

Приоткрыть в свою душу любимому дверцу.

А я только кожей любить умею,

И сердце горит неспроста, не бесцельно –

Я сердцем своим тебе руки согрею:
Огонь и внутри, и снаружи тела.

Смотри, я горю, не сгораю, не гасну

Я стану твой вечный и солнечный праздник

Среди пустоты и маршрутов неясных.

А если не хочешь – ты сердце не ранишь,

И переживаний не станет больше,

Я боль свою чувствую проще - руками,

Чья память надежней, нежнее и дольше.

о пользе равнодушия

2007-11-24T19:38:43Z

Сейчас подумалось. Очень важно в жизни понимать, где лежит граница. Нет, совсем не та, которая установлена какими-то общественными нормами (мифическая), или о которой тебе в детстве рассказывала мама (мамина), или о которой ты прочитал в хорошей книге (автора книги). Твоя личная граница, положение которой ты определяешь сам, причем абсолютно свободно. Но затем, когда она определена - ее нужно придерживаться, иначе - выйдешь за границу - за пределы себя - потеряешь себя. И это касается многого - готовности открыться человеку, уступить в споре, да всего...

Как-то так получилось, что у меня нет этой границы, и каждый момент жизни я нахожусь на грани между полной закрытостью и не менее полной готовностью слиться с тем, что вокруг.

И многие вещи, которые меня в общем-то не касаются, я воспринимаю остро и болезенно. Черт, или нет на свете ничего, что не касается - меня, тебя? И все завязано в один узел, который сам развяжется, когда будет надо? А вы как думаете?

Между строчек в жизни много чего происходит, и хорошего, и никакого, описывать долго, да и ни к чему особо, а еще я все время напеваю сейчас вот это:

"...а я умею только обвивать, и согревать, и быть от ран охраной.
Мой голос - нежное сопрано - был создан вторить, а не запевать..."
(с) Ирина Богушевская "Баллада плюща"

И мне все больше кажется. что это про меня. Только вот "такое дерево" никак не найдется:)

про шило в заднице

2007-11-15T06:47:54Z

Шило это, совершенно точно, у меня присутствует. Потому что, не успев приехать из Казани, я уезжаю в Ашу. Там не будет твистера и мечети, и об экономике говорить не будут; и даже традиционное вечернее вино, кажется, заменено на чай... Зато нас ждет пещера - моя первая вертикальная, палатки, еда с газовой горелки и другие прелести походной жизни.

Пакую рюкзак, готовлюсь везти его на простой к другу, чтобы вечером забрать и двинуть в дорогу. Спасибо за снаряжение славным и симпотишным спелеологам - Фомичу, Лене и Роме:))

I love Tupoleff, или пять дней, которые потрясли нас

2007-11-15T06:34:18Z

Казань была веселой и даже слегка безумной, бессонной и яркой. Казань - город квестов и твистеров, город призрачных туристов и ботаничного быдла. Там нет светофоров, но водители все равно уступают дорогу. Там не найти магазин спортивной одежды в самом центре города, зато можно недорого и вкусно перекусить в кремлевской столовой. Казань - город - декорация: уже поставлены мыляжи красивых зданий и, кажется, все готово к съемкам, но актеров еще нет. Впрочем, почему нет. Мы же там были!

Были всего пять дней, а показалось - прошел месяц, настолько "своими" стали все эти люди зти люди за короткое время. Так много было забавных и трогательных минут, так славно мы проводили время.

Утро первого дня запомнилось тем, что, выгнанные из профилактория ("Нет, вы знаете, я буду готова заселить их только завтра..."), мы пошли гулять по Казани. Так прошло первое знакомство с городом; он отнесся к нас не то чтобы холодно, но даже просто морозно%)

Казанская мечеть - самая большая в Европе.

В Казанском Кремле мы, мжно сказать, жили - умудрились побывать там утром, днем, вечером, ночью... И вот что оттуда видно!

А это самый знаменитый татарский поэт - Муса Джалиль, погиб в концлагаре. это его "Верю, что смерть моя тоже будет песней звучать..." мы все заучивали в школе.

Твистер - именно он помог нам с парой товарищей сорвать всей остальной группе вечер подготовкий к выступлениям.. Впрочем. кажется, никто не жалел. И никто не пострадал - потому что почти все получили дипломы, и большинство - первой степени!

Моя любимая групповая фотка. Самая живая. оатсльные похожи на фотки "я и пальма". Правда, тут нет многих людей.. что ж, это только повод еще раз сфоткаться - всем вместе, но живо!:))

А в последний вечер мне даже довелось побыть символом команды и полетать.. Хорошо самолетом быть!

Конечно, это только кадры. А сама память о поездке остается не на фотках - она внутри остется, где-то в тебе.. И именно она заставляет нас стучать друг другу в аську и постоянно говорить про то, что хорошо бы встретиться. И я уверена, что встретимся обязательно! Дайте только срок:))

а путь в Казань мне не заказан...

2007-11-07T09:21:01Z

Сегодня в шесть я радостно и весело уезжаю в Казань - смотреть этот старинный, и, наверное, очень красивый город, непременно гулять ночью по темным улочкам, любоваться подсвеченным Казанским Кремлем, кушать какие-нибудь татарские кушанья и вообще - отдыхать. От учебы. От города. Просто:)

Попутно буду слушать доклады студентов разных университетов нашей необъятной Родины и лопать пельмени в общежитской столовой. Это - видимо, довесок, чтоб жизнь медом не казалась.

В Самаре сразу, наверное, попаду на пятичасовую тернировку товарищей спелеологов -как это выглядит, точно не знаю, но подозреваю, что довольно страшно.

Вот. Так. В общем, я искренне надеюсь, что приключения, которые я найду на свою пятую точку в Казани, будут не слишком опасными, а нагрузка на тренировке - не убойной, и в понедельник я вернусь в ЖЖ - живая и довольная:)

скасска

2007-11-04T14:54:33Z

Сегодня, когда разбирала документы на своем компьютере, нашла сказку, написанную мной год назад. Читала, вспоминала и улыбалась.

Мы шли тогда с одной знакомой дамой по темной улице к остановке и беседовали о жизни, причем юная и наивная я пыталась получить у дамы ответы на какие-то очень волновавшие меня вопросы - вопросы, собственно, меня же и касались. И дама попросила меня рассказать ей сказку - а на основе анализа этой сказки (благо она филилог) попыталась ответить на мои вопросы. Сейчас читаю и понимаю что, и правда, сказка эта лучше всяких пространных рассказлв описывает меня в то время. Да, отчасти, и сейчас.

ХУДОЖНИК

Художник не мог бы объяснить, почему это произошло.

Может быть, во всем виновата его рассеянность, и он просто-напросто опрокинул на новый рисунок банку гуаши, глубоко задумавшись о чем-то своем, художественном.

А может быть, ему показалось, что так будет оригинальнее – в тот вечер художник был немного пьян и теперь смутно помнил происшедшее...

Так или иначе, когда он на следующее утро подошел к мольберту, у него вырвался возглас горестного изумления. Что стало с замечательным плакатом для зоомагазина, над которым он работал целый месяц!

В самом центре, там, где рядом со щенком был нарисован – и очень натуралистично нарисован! – маленький мышонок, красовалось безобразно огромное пятно желтой краски. Пятно полностью перекрыло мышонка, и теперь все – контуры его тельца, мордочка, черные глазки-бусинки – проступало через эту краску, так что казалось, будто за одну ночь мышонок из серого стал желтым.

Сразу же художник схватил тряпку и попробовал стереть пятно с рисунка. Но, как он ни старался, какие растворители ни пробовал, все было тщетно. Краска прочно въелась в холст и не желала с ним расставаться.

- Боже... – прошептал несчастный художник. – Желтый мышонок! Зоомагазин никогда не купит у меня этот плакат. Им нужно, чтобы животные были похожи на настоящих, а кто же поверит в живую желтую мышь... Я пропал! – воскликнул он и громко заплакал, закрыв лицо нервными руками.

Он плакал не потому, что был таким уж любителем порыдать над чем-нибудь. Даже наоборот. Когда-то, когда художник был молодым, длинноволосым и подающим надежды, он никогда не плакал. Если у него случалось что-то не совсем хорошее, например, про него говорили, что у него нет таланта, а его картины ругали и никак не хотели покупать, художник улыбался доброй грустной улыбкой и говорил: «Пустяки! Это не самое страшное в жизни! Главное – у меня есть мольберт и кисти!» И продолжал как ни в чем не бывало рисовать.

Но годы шли, и волосы художника стали уже не такими густыми, а картины его по-прежнему никто не желал покупать. Их, правда, никто больше и не ругал. О них просто забыли. И о художнике тоже... А он зарабатывал тем, что рисовал плакаты и вывески для магазинов и фирм, а вечером часто пил в одиночестве, потому что от этого ему становилось тепло и весело. Потом ему уже не становилось весело, а становилось холодно и грустно, но остановиться он все равно не мог.

Чем больше он пил, тем меньше магазинов и фирм хотели, чтобы он рисовал для них. И вот уже почти два месяца он не получал никаких заказов. Наконец недавно ему повезло. Директор зоомагазина, его бывший одноклассник, заказал ему этот плакат.

Художник принялся за работу. Как он старался! И плакат выходил просто замечательный. Все животные на нем были как живые, и щенок, и черепашка, и особенно этот мышонок. Художник надеялся, что, когда директора других магазинов увидят его работу, они поймут, как хорошо он рисует, и тоже закажут ему плакаты.

И тогда он будет много работать, а времени грустить больше не будет, и у него всегда будут деньги, и он сможет наконец купить себе новые сапоги.

И от этих мыслей художнику вчера стало так хорошо, что он позволил себе расслабиться...

А сегодня... Сегодня оказалось, что все пропало.

- Понимаешь ли ты, - в отчаянии обратился он к желтому мышонку. – Понимаешь ли ты, что из-за тебя я окончательно погиб? Теперь все поверят в то, что я плохой художник, что я жалкий пьяница и уже ни на что не способен! Желтый мышонок! – продолжал он. – Желтый мышонок, ну зачем ты появился на моей картине? Лучше бы я никогда не рисовал тебя, лучше бы ты исчез сейчас, как исчезают утром капли росы под лучами солнца, как облака исчезают, гонимые ветром, исчез, будто тебя и не было!

Стоило художнику произнести эти слова, как он в изумлении попятился от мольберта. Нет, рисунок по-прежнему оставался на месте, и все тот же щенок на нем приветливо вилял хвостиком. Только вот внезапно пожелтевший мышонок, который заставил художника так плакать – исчез. Исчез, будто его и не было.

И снова плакат был хорош, надо было только чем-то заполнить пустое пространство рядом со щенком. Это было несложно.

Художник энергично потянулся и взялся за кисти, радуясь, что ему повезло – случилось чудо, и его просьбу услышали и выполнили где-то там, наверху.

Погруженный в работу, он не заметил, как появилось в уголке его мастерской и стало двигаться маленькое желтое пятнышко.

ЖЕЛТЫЙ МЫШОНОК

Если вы имеете хоть какое-то представление о физике, вы наверняка знаете, что существуют так называемые законы сохранения. Эти законы – одни из самых важных законов в мире. И хотя вообще-то их несколько, суть их можно выразить в одной короткой фразе: ничто не исчезает бесследно.

Никуда не исчезают вещи, которые мы теряем и те, которые ломаются – просто их находят другие люди или они сами становятся немножко другими. И даже если бабушкин чугунок расплавят и добавят, например, в сплав для изготовления ванн, это не значит, что он исчезнет. Какой-то кусочек новой ванны по-прежнему будет чувствовать себя немножко чугунком и время от времени мечтать, чтобы кто-нибудь сварил в нем щи.

Тем более никуда не исчезают люди, которых мы когда-то любили или просто знали. Где бы они не находились, что бы ни делали – они всегда с нами.

Никуда не исчез и желтый мышонок, изгнанный с рисунка Художника. Он просто с удивлением обнаружил, что больше не привязан к холсту и ничто не мешает ему двигаться.

А мышонку давно хотелось этого, ему очень интересно было узнать, что же находится в других частях мастерской, которые были ему с рисунка не видны. Поэтому теперь он поспешил обследовать все уголки комнаты. И скоро понял, что ничего особенно там не было: краски, кисти, пустые бутылки да продавленный диван.

«Как же так? – подумал мышонок. – Не может же быть все таким скучным и неинтересным! Если бы в мире были только такие цвета, откуда бы взялись яркие красивые краски на картинах художника?»

И мышонок решил, что где-то мир и правда имеет такие контуры и окрашен в такие цвета. Где-то растут на золотых полях теплые сытные колосья пшеницы, и покосившиеся домики тонут в березовом мареве. Где-то ночь похожа на кусок нового черного бархата. Где-то маленькие ослики медленно везут тележки по осыпающимся горным тропам, трудно переступая своими мягкими копытцами...

Значит, за пределами комнатки художника мир был какой-то другой! И там наверняка никто не возражал против желтого цвета.

Мышонок посмотрел на художника. Тот увлеченно рисовал, уже забыв об утреннем происшествии, и на лице его была радость по поводу удачного окончания работы и грядущей покупки новых сапог.

Тогда мышонок быстро-быстро пробежал через комнату, выскользнул в приоткрытую дверь, спустился по трухлявой деревянной лестнице и выбежал во двор.

РАЗГОВОРЕННЫЕ РАЗГОВОРЫ

Да, это был другой мир! Мышонок радостно запрыгал по асфальту, торопясь поскорее все потрогать, послушать, обнюхать, рассмотреть... Дома - белые, листья – зеленые, земля – черная, небо – голубое!

Мышонок долго радовался этим новым цветам. Может быть, два часа, а может быть, и три. Но когда его восторг немножко поутих и он внимательно оглядел все вокруг еще раз, то понял, что и это не были цвета с картин. Те были настолько же ярче этих, уличных, насколько эти были ярче цветов из мастерской.

Мышонок растерялся.

«Как же так? – снова подумал он, – Я думал, что картины художника – это то, как выглядит мир вокруг мастерской, но вот я увидел его, и теперь я знаю, что он мало похож на рисунки художника. Или я просто неправильно смотрю?»

Да, вероятно, дело было именно в этом.

«Тогда я должен обязательно тоже научиться видеть цвета. Интересно только, как?»

И мышонок решил искать кого-то, кто может помочь ему научиться.

Первым, кого он нашел, стал старый кот, живший в одной из квартир дома и вышедший теплым деньком погулять. Этот был кот-патриарх, настолько старый, что даже другие старые коты смутно помнили его молодым. У кота уже не было ни зубов, ни когтей, однако он не утратил своей прирожденной кошачьей хищности и часто втайне мечтал о том, как поймает и съест какую-нибудь мышь... Вот только мыши обходили его стороной, справедливо полагая, что даже старый кот – это все же кот, и шутить с ним не стоит. Поэтому он очень обрадовался, когда к нему почти вплотную подошел мышонок и вежливо сказал:

- Здравствуйте!

- Здравствуй, мой юный друг, - насколько мог приветливо отозвался кот, уже ощущая во рту вкус мышиного мяса.

- Я решил подойти к вам, потому что вы выглядите очень мудрым, - сказал мышонок, которому правда так показалось. – Вы знаете, у меня есть одна проблема: цвета, которые я вижу – они какие-то тусклые. Небо вот – оно мне видится вроде бы голубым, но в то же время и нет... Но это же на самом деле не так, это просто я неправильно смотрю, да?

Кот не очень хорошо понял, о чем ему говорил мышонок, но счел нужным согласно кивнуть.

- Вот я и хочу вас спросить: а как смотреть правильно? Так, чтобы видеть не тусклые, а настоящие, яркие цвета?

- Ну, это несложно, мой юный друг, – промурлыкал кот, хитро сощурившись. Такой странный мышонок ему не попадался еще ни разу, и он стал даже немного опасаться, можно ли его есть: мало того, что желтый весь, так еще и разговоры непонятные ведет... Впрочем, он решил, что попробовать в любом случае стоит. – Я тебя сейчас научу. Вот подойди поближе, еще ближе, еще, ап... – и кот попытался схватить мышонка.

Но кот действительно был очень старым, а мышонок – совсем еще молодым и шустрым, так что ему удалось вырваться, и он во весь дух припустил прочь от кота, испуганно оглядываясь.

Так он и бежал, пока не наткнулся прямо на ворону, черную и серьезную. На вороне была большая шляпа и блестящая цепочка.

- Ну куда, куда ты несешься? – возмутилась ворона. – Разве ты не видишь, что я тут стою и размышляпю?

- Размы... что? – не понял мышонок.

- Размышляпю. Мы, вороны – разумеется, я имею в виду умных ворон, то есть думающих ворон, если ты понимаешь, о чем я – мы ходим в шляпах. Раз мы в шляпах - значит, мы размышляпим.

- Аа. Понятно, - сказал мышонок, хотя ему ничего понятно не было. – Скажите, а о чем вы размышляпите?

- По-разному бывает. Вот сейчас, когда ты так безобразно прервал мои размышляпия, я думала о том, что бы случилось, если бы солнце перестало перемещаться по небу и застыло на одном месте – ну, скажем, вон над тем домом. Преимущества такого положения очевидны. Во-первых, сразу станет теплее, а то ночью летать невозможно, крылья судорогой от холода сводит. Во-вторых, у нас начнут расти пальмы, а я обожаю бананы. Ну, и главное, что сюда слетятся все птицы Африки, ведь у них-то там станет холодно. Ах, как приятно будет познакомиться с каким-нибудь молодым фламингом... – и она очень мечтательно поглядела в сторону Африки.

- Скажите, а о цветах вы когда-нибудь думали? О том, как на них нужно смотреть? Мне вот кажется, что они на самом деле очень яркие, только я не знаю, как можно самому это увидеть.

- О, конечно, сколько раз, - все еще мечтательно сказала ворона.

- Здорово! Значит вы умеете их видеть? Научите и меня, пожалуйста!

- Это очень просто, - сказала ворона, радуясь, что у нее появился такой внимательный слушатель. – Чтобы увидеть цвета яркими, ну, примерно такими, какие бывают перья у молодых фламингов, нужно смотреть не просто так. Нужно смотреть сквозь что-то. Мы, вороны, обычно используем для этого обыкновенное бутылочное стекло. Это, во-первых, дешево, потому что за него не надо платить, а во-вторых, сердито, потому что к вам со стеклышком никто и близко не подойдет. Вот, возьми, - и ворона любезно протянула мышонку зеленый осколок. – Конечно, и здесь есть свои секреты. Не всякое стекло подходит, а только такое вот, окрашенное. Мы, размышляпящие, поняли тайную причину изготовления этих стекол: их делают специально для того, чтобы можно было увидеть мир окрашенным в яркие цвета. Попробуй! Ты должен это понять, ты такой же как мы, ты тоже сам яркий, не фламинго конечно, но ничего... - сказала ворона, забывая о том, что в отличие от нее мышонок не черный, а желтый.

Мышонок дрожащей лапкой взял стеклышко и поднес его к глазам.

Цвета стали ярче, и какие-то из них – например, цвет травы – стали больше походить на цвета с картин. Но другие – голубой и серый, красный и солнечный – изменились до неузнаваемости, так, что даже серые краски мастерской были ближе к тем, красивым цветам.

Все это мышонок понял почти сразу, но, когда он убрал стеклышко от глаз и снова посмотрел на ворону, он понял также, что она-то этого не понимает! С искренним удовольствием ворона рассматривала сквозь свое стеклышко (которое было гораздо больше стеклышка мышонка) дома, небо и деревья.

- Как? – с гордостью спросила она. – Ведь правда же, что все вокруг становится гораздо привлекательнее? Ведь правда же эти цвета гораздо лучше?

- Может быть, - пробормотал мышонок. – Но мне кажется, что они несколько однообразные. Все стало таким зеленым. Это... Это скучно!

- Что? Скучно? Нахальный желтопузик! Да как ты вообще можешь судить о том, какими должны быть цвета? А я-то подумала, что ты в состоянии понять... Но нет. Ты совершенно лишен чувства прекрасного. А посему – давай сюда стеклышко и убирайся!

Мышонка не надо было просить дважды. Вид оскорбленной в лучших своих чувствах вороны заставил его опасаться за свою желтенькую шкурку, и он убрался – в сторону улицы, подальше от этого странного двора.

ГУСЕНИЦА

А там, на улице, на газоне, мышонок присел под какой-то травинкой и печально заплакал, так печально, как может плакать только желтый мышонок, который не видит настоящих цветов.

- Перестань, - вдруг донеслось до него откуда-то снизу.

Он опустил глаза и увидел у своих ног очень возмущенную гусеницу.

- Перестань реветь. Ты разве не видишь, что промочил уже весь мой кокон. И как, по твоему мнению, я буду теперь оборачиваться бабочкой?

- А вы собираетесь оборачиваться бабочкой? – с невольным сомнением спросил мышонок. Это привело гусеницу в еще большее возмущение.

- Представь себе! Что, не похоже?

- Не знаю... Вообще-то я не очень разбираюсь в бабочках, - честно сказал мышонок. – Да и в гусеницах тоже.

- А в чем тогда? В кленовых листьях? В марках немецких обоев?

- Нет. Наверное, ни в чем.

- Это плохо. Каждый должен в чем-нибудь разбираться. Ну, для начала хотя бы в себе. Тому, кто не нашел себя в себе, очень сложно бывает найти себя где-нибудь еще.

- А вы нашли себя в себе? – поинтересовался мышонок, больше из вежливости.

- Ооо, это не так быстро, как ты думаешь. Но я нахожусь в поиске, - сказала гусеница горделиво.

- А вот я бы хотел разобраться в цветах, только у меня не выходит, - горько вздохнул мышонок и приготовился снова заплакать.

- Погоди-погоди, в каких цветах?

- Просто – в цветах. Которые вокруг. Которые мы видим. Которыми мы дышим. Я видел их на картинах художника, который нарисовал меня – и там они были яркие и живые. Но здесь, в настоящей жизни, я почему-то вижу их мертвыми и некрасивыми. Наверное, я неправильно смотрю. Я просил научить меня смотреть правильно, но ни кот, ни ворона не смогли этого сделать. И теперь мне кажется, что видеть цвета красивыми умеет только художник. А что будет, если он умрет? Неужели без него я навсегда останусь в тусклом мире?

Гусеница очень иронично посмотрела на него, улеглась поудобнее на траве, покусывая время от времени симпатичную тоненькую травинку, и еще более иронично спросила:

-Прекрасно, желтый мышонок. Значит, ты хотел, чтобы видеть красивые цвета тебя научил кто-то другой?

- Да. А что в этом плохого? Ведь сами же они видят их. Разве жили бы они так спокойно, будь их мир таким же тусклым, как мой?

- Так они и живут. Поверь мне, глупый мышонок, на свете не так уж много тех, кто видит яркость цвета на картинах твоего художника; и еще меньше тех, кто способен тосковать по ней потом. Большинству вполне хватает тех красок, которые ты видишь вокруг; а если и не хватает, они всегда могут посмотреть на мир сквозь цветное стекло. Они не видят разницы между теми цветами и этими; для них наш мир достаточно живой. А для тебя нет.

- А как же я? Почему для меня нет?

- Потому что ты желтый. Потому что ты видел картины. Потому что тебя нарисовал художник... Ну не знаю я почему. Просто так вышло.

- И что же мне теперь делать?

- Боже, неужели ты все еще не понял? Да все что угодно, только не приставать с этим вопросом к другим. Что это за мода – надеяться на готовые ответы! Никто их тебе никогда не даст, а если скажет, что даст, то соврет непременно. Потому что таких ответов не существует. И каждый сам – понимаешь, сам - учится смотреть. Кому-то везет, и он с рожденья способен видеть, как твой художник. Для кого-то обычные цвета достаточно ярки. А кто-то очень хочет эти цвета увидеть, но не умеет, и вот он начинает ходить по улицам, и пристает ко всем, и рыдает по углам, поливая слезами ни в чем не повинных гусениц... А надо и всего-то, что потихоньку жить себе, делать что считаешь нужным и когда считаешь нужным – и смотреть, и надеяться, что может, в один прекрасный момент ты сумеешь увидеть.

- А если нет?

- Вот пристал! А если нет, то ты всегда можешь еще раз сходить в мастерскую – посмотришь на картины, авось и станет легче.

Мышонок затих, осмысливая сказанное гусеницей. Нельзя сказать, чтобы все это было ему очень по душе. Но гусеница говорила так уверенно, к тому же что-то внутри мышонка будто соглашалось с ней. Подумав, он спросил:

- А вы?

- Что – я?

- А вы видите цвета?

- Я вижу цвета.

- Яркие?

- Слушай, говорю тебе: отстань! Я вижу достаточно яркие цвета. Для гусеницы. Скоро я обернусь бабочкой, и стану красивой, и тогда мой мир тоже станет красивее. Ладно, я тут с тобой заболталась, а у меня дела. Привет, желтый мышонок! Удачи тебе, - и гусеница стремительно уползла куда-то в заросли травы.

А мышонок посидел еще немного, поднялся и пошел дальше.

ДВОР. КРЫЛЬЯ. СНОВА ХУДОЖНИК

Он шел долго, переходил дороги, переплывал лужи, видел много домов. Но в конце концов он вернулся в тот двор, в котором началось его путешествие, и поселился в нем.

Теперь мышонок каждый день видел старого кота, но уже не боялся его, и кот, зная, что мышонок знает о его плотоядных намерениях, не обращал на него внимания. Он каждый день слушал, как размышляпствуют в своем уголке двора вороны и смотрят на все сквозь зеленые стеклышки, радуясь и восхищаясь.

Конечно, в этом дворе жили и другие мыши. Их было много, но они не любили мышонка и не хотели принимать его к себе. Они только настороженно следили за ним, когда приходилось оказываться рядом на дворовой свалке в поисках чего-нибудь съестного. Он был желтый и странный, и им было совершенно неинтересно, о чем он думает и чего хочет.

Так что мышонку почти всегда нечем было заняться. Частенько он просто садился на бровку на самом выходе из двора и по нескольку часов смотрел на солнце. Ему оно нравилось, потому что оно было такое же желтое, как он сам, и потому что оно казалось почти настоящего цвета – такого яркого, что от него сразу начинали болеть глаза. Но это было мышонку все равно, потому что он был один, и ему больше ничего было делать, но о многом было грустить.

И случалось, что боль в глазах, становясь все сильнее и сильнее, переходила постепенно в самую середину груди, и, поворочавшись немного там, перемолов то, что было внутри у мышонка, отдавалась в спину, куда-то в область лопаток.

Мышонок и на это привык не обращать внимания. Но вот однажды, после особенно сильного приступа боли, он почувствовал, как кожа на лопатках треснула и разошлась в стороны, а сквозь возникшие раны прорезались два красных от крови сморщенных крыла.

Еще не понимая, что произошло, мышонок хотел удивленно всплеснуть руками, но почувствовал, что его руки стали легкими и слабыми, и ему очень сложно пошевелить ими, зато вместо рук, постепенно расправляясь, сделали взмах эти новые крылья.

Продолжая махать крыльями и ощущая еще боль от свежих ран, мышонок стал медленно взлетать.

Вот он оказался на уровне нижних ветвей вороньего дерева, вот уже почти долетел до верхушки... Двор сверху оставался все таким же серым, а солнце не светило ярче – но зато двора становилось все меньше, а солнца все больше.

«Как здорово – иметь крылья, - подумал мышонок. – Вот я сейчас здесь, а стоит мне только захотеть – и через минуту я окажусь где-то еще. Я же совсем легкий, почти как воздух, и летаю быстро.»

Наверное, наше зрение устроено так, что качество видимого возможно хотя бы временно улучшить его количеством и разнообразием. Чем больше всего мы видим, тем более привлекательным оно нам кажется. Просто времени не остается, чтобы заметить недостатки. Сплошные достоинства.

Вот и мышонок решил заглядывать во все квартиры подряд и смотреть, смотреть, что там внутри; так вышло, что первой он заглянул в мастерскую своего художника.

Тот снова был пьян и весел, и то, что к нему в окно влетел желтый крылатый мышонок, совершенно его не удивило.

- Великолепно, - неизвестно кому объявил художник. – Снова галлюцинации. В прошлый раз приходили фиолетовые бегемоты, а в этот раз, пожалуйста, желтый мышонок. А, да, правильно: тогда я пил красное вино, а сегодня белое. Вот и цвет изменился. Оох... Ты откуда взялся?

- Вы меня нарисовали. А потом прогнали с картины.

- Понятно. Вы что все, сговорились? Ладно, чего ты сейчас-то от меня хочешь?

- Я хочу узнать, где вы все это видели, - и мышонок понял, что действительно давно уже хотел именно этого.- Все это: поля, и березки, и осликов, – махнул он крылом в сторону картин. – Я понимаю, что вижу цвета не как вы, но если я вдруг посмотрю на это – может, во мне что-то щелкнет, и я научусь видеть красиво...

- Где я это видел? А вот об этом меня еще никто никогда не спрашивал, - пробормотал пьяный художник озадаченно. – Но что же если ты хочешь знать, моя симпатичная крылатая галлюцинация, изволь. Нигде. Неужели ты думаешь, что мне хватило бы денег съездить в Пиренеи? – мотнул он в свою очередь головой в сторону осликов. – Да я бы лучше купил себе новые сапоги. Нет, ничего этого я никогда не видел, я всегда жил здесь, в этом самом дворе, и только в пятом и седьмом классе летом ездил в пионерлагерь «Чешки Ильича»... То, что ты видишь на картинах – это, конечно, не настоящий мир. Это мир, каким я его себе представляю. Нигде нет таких берез, и никогда не ходили по горным тропинкам такие ослики...

ЮНОША

Мышонок растерянно вылетел из окна мастерской, оставив художника в одиночестве допивать свое белое вино, и полетел дальше.

Получалось, что вовсе не было составлявшего смысл его жизни.

«Как же так? – думал он опять. – Как всего этого может не быть? Ведь если и было у меня что-то настоящее в жизни, то только эти картины...»

Но уже через секунду, машинально заглянув в ближайшее окно, желтый мышонок понял, что ошибался. Самое настоящее из всего того, что было и, наверное, будет еще в его жизни, было там.

В маленькой светлой комнате он увидел юношу. Тонкого и высокого, с руками будто изо льда, и пальцами на них – бледными, как лилии на рассвете.

А в глазах этого юноши было все-все, что нарисовал художник и много того, что он еще не успел нарисовать. И ночь зрачка была похожа на кусок нового черного бархата...

- Я уже поужинал, папа. Я не хочу есть, - громко сказал молодой человек, усаживаясь перед компьютером.

Мышонок влетел внутрь и сел на стол прямо перед юношей. «Ну посмотри же на меня!» – изо всех сил думал он.

- Ах, Боже мой, откуда здесь желтый мышонок? Ты, конечно, устал, малыш?

- Нет, - пробормотал мышонок.

- Может, ты хочешь кушать?

- Нет, совсем не хочу...

- Тогда зачем ты прилетел? Твой дом не здесь, улетай скорее, кто-то ведь ждет тебя дома и волнуется.

- У меня нет дома, - робко ответил мышонок.

- Значит, ты должен искать его. Я бы мог предложить тебе жить у меня, и мне это было бы несложно, но, видишь ли, у меня живет кот, он уже очень-очень старый, и у него окончательно испортился характер, так что вряд ли ему понравится, если у нас поселится еще и мышонок, даже такой симпатичный, как ты... Так что – прощай, желтый! Счастливого пути!

Но мышонок не хотел никуда лететь, а хотел остаться с юношей.

Не зная, что ему делать, он посмотрел по сторонам – и чуть не закричал. Комната, небо, солнце, двор за окном – все играло теми самыми заветными цветами, которые он давно уже видел на картинах своего художника и не надеялся найти вокруг себя. Как много он мог теперь по-настоящему увидеть!

На каждой улице ему открывался бы свой мир, живой и яркий, и этим мирам не было бы конца...

Но теперь, когда все это он мог, мышонок больше не хотел этого. Потому что вся красота была для него теперь в этом юноше, которому он был не нужен.

- Пожалуйста, если вы там, наверху, слышите меня, - отчаянно попросил мышонок. – Сделайте так, чтобы я мог остаться здесь. Мне ничего не нужно, мне не нужно, чтобы он меня любил или хотя бы со мной разговаривал, я просто хочу всегда видеть его глаза и руки. Хочу знать, как вздрагивают и изгибаются его губы, когда он пьет, и как ложатся его волосы, когда он спит. Я хочу остаться с ним.

Голос, очень похожий на голос художника, и на голос гусеницы, и даже на голос юноши, ответил мышонку:

- Зачем тебе это? Если ты останешься здесь, ты уже никогда не сможешь увидеть красоту всего мира, ты не побываешь в Пиренеях и не увидишь моря, и все грозы пройдут без тебя. А ты как раз научился видеть цвета! К тому же, знаешь, где-то ты мог бы встретить желтую мышку, и вам долго было бы хорошо вместе. Ты еще глупый, крылатый мышонок, ты совсем не знаешь жизни, а я знаю, и я говорю тебе: тебе надоест эта комната, в ней душно и неприбрано. Подумай хорошенько и улетай, здесь ничего нет для тебя, только одиночество.

- Мне все равно, я хочу остаться с ним.

- Но ты ведь понимаешь, что уже не сможешь ничего изменить, что потом будет поздно?

- Я понимаю. Я хочу остаться с ним.

СОЛНЫШКО

Вроде бы ничего не изменилось. По крайней мере, юноша, увлеченный работой, ничего не заметил. Но мышонок исчез с его стола, а где-то в памяти большого компьютера стало одним рисунком больше.

На этом рисунке желтый как солнышко мышонок тихонько машет крыльями, никуда не улетая, и со счастливой улыбкой смотрит на того, кто сидит перед экраном. На одного, кто сидит перед экраном, даже когда он сидит не один.

***

А руки всегда становятся слабыми, если появляются крылья.

На крыльях можно летать, ими можно обмахиваться в жаркую погоду. В общем, это очень-очень полезная вещь.

Только ими нельзя ничего и никого удерживать. Ни при каких обстоятельствах.

я люблю людей, которые... (часть третья)

2007-10-29T19:16:22Z

... чувствуют. Чувствуют сердцем, а не разумом, дышат кислородом и только им, которым бывает очень хорошо и страшно-страшно-страшно больно. Я люблю людей, которые делают это искренне, а не имитируют жизнь, понимая в силу развитого интеллекта, что так жить - красиво. Я люблю тех, за кем интересно наблюдать Богу, но которые живут так не поэтому.

Людей, у которых была ломка, у которых были периоды внутренней мясорубки, перемалывающей все - и особенно сердце; тех, кто не любит об этом рассказывать и тех, кто спустя время говорит об этом довольно спокойно, это все равно. Просто потому, что тонкость души ну.. наверное, не бывает без этого.

Очень люблю тех, кто, переживая это "страшно больно" не умирает внутри, а просто немного меняется и становится целым вместо выщербленного обломка человека, и находит свою точку опоры, но при этом не забывает, что такое кислород и как хорошо гулять по городу ночью. Не становится ранодушным. Не становится менее романтичным - в хорошем, а не в пошловато-сопливом смысле этого слова. Очень-очень люблю.

как я побывала в ухе Земли

2007-10-29T13:24:48Z

Тишина и темнота, и потрясающее по силе ощущение "настоящести", которого мне так не хватало в городе. Сбитые и ссданенные коленки. Жутковатая для меня тренировка. Гречка с тушенкой на первое, второе и третье. Тесная палатка. Тишина.

Пещера Серная находится на горе Серной (рядом с Гавриловой Поляной) и добывали там раньше, как это ни банально, серу. Потом добывать ее перестали, а время шло, а своды проседали... Короче, сегодня там можно передвигаться только на карачках или ползком, за исключением отдельных залов и колодцев, ведущих на поверхность - "органок". В органке можно встать в полный рост и смотреть на небо. А вот в пещере кажется, что неба нет - только темнота. И тишина, и поблескивающие в свете фонаря стены. Каждый пещерный зал - янтарная комната. Гипс - тоже драгоценный камень. Все, что настоящее, драгоценно:)

Но до пещеры еще надо добраться, склон не крутой и много деревьев, но за спиной рюкзак, к тому же я, как известно, старая больная женщина... Зато под ногами много-много листьев%) каждое падение - новый листок в коллекцию.

Кайф, который чувствуешь, когда понимаешь, что все - вот оно, место назначения, и можно скинуть рюкзак. Пара часов, посвященных тупо быту - поставить палатки (всегда почему-то думала, что они большие и тяжелые! не очень тяжелые.. и совсем небольшие)), принести воды, перекусить - и в пещеру, странно, в этот раз было так радостно туда входить.. точнее залазить. А там интересно, и я рассмотрела и подержала в руках живую летучую мышь. Оказывается, они совсем не страшные, они маленькие, меховые и беззащитные:)

Ужин ( я была скорее помощником, парни посвящали меня в тонкости походной кухни, которая на обычную не слишком похожа, так что блеснуть кулинароспособностями не пришлось%), и снова к пещере - снимать клип на стихи спелеолога Фона:) выбирающийся из колодца поэт, висящий на честном слове оператор... Темнота.

А потом кто-то продолжил съемки, а кто-то пошел в лагерь - пить чай. И разговаривать у костра. И есть печеньки. И смотреть в огонь. И молчать. Наверное, я не была в тот вечер ни веселой, ни яркой, мне даже не вспомнилась не одной песни, чтобы спеть (это мне-то!). Потому что слишком ярко было внутри, слишком непривычным было все вокруг; я даже не думала, что такое бывает.
А потом - по палаткам, по спальникам. Ощутить, как что-то непрерывно шевелится прямо рядом с тобой, но от этого становится не тревожно, а наоборот, спокойно:) и читать главному спелеологу Фомичу стихи Бродского (впрочем, как выяснилось, остальные участники похода слышали тоже и заснули под мое мерное бормотание%) А потом в полнейшей тишине просто разговаривать - про жизнь, не останавливаясь, даже если несешь чушь. В полной тишине, в спящем полностью лагере, на спящей горе.

Утром - тренировка, тоже, конечно, первая в моей жизни. Колодец, метров пять высотой, в который надо спуститься и подняться "распором" - просто на силе трения, поставив ступни на одну стенку и упираясь спиной в другую. Смешной колодец для спелеологов, кошмарный для меня. Страховку я надеваю за несколько метров до края, с опаской заглядываю вниз, начинаю подрагивать всем телом...

У меня большие трудности и с подъемом, и со спуском, тело отказывается слушаться, наличие страховки успокаивает, но не до конца. Постоянно возникает желание остановиться на том месте где ты устроился прочно и удобно, и никуда больше не двигаться, хотя бы это будет и середина колодца. Половина группы в зрителях, действо снимается на две камеры, над головой без вякого напряга сидит (висит?) ироничный Владимир Анатольевич и напевает под нос песенку про "альпинистку, скалалалазку"%) хочется убить всех и сразу, злость придает силы, лезешь вверх. Один раз, другой. Один колодец, другой. Потом - "лифт", еще более узкий и менее глубокий колодец, там надо просто поджать ноги и руки и скользить вниз; куртка задирается, спина трется об камни. Страховка тут не положена - совсем низко. Из "лифта" надо и вылазить - это еще сложнее, но это получается - и.. в общем, удовольствие гораздо сильнее, что то, что чувствуешь, выигрывая какой-то конкурс:) И даже когда получаешь медаль. Тут ты побеждаешь не других и не другое - ты себя побеждаешь. Так сложно:) Так здорово:)

Остаток дня был немножко подпорчен моим самым старым спелеознакомым и его отзывом о моем внешнем виде после тренировки; я ведь пока еще не умею относиться к миру спокойно, и по-прежнему не всегда различаю, когда человек шутит, а когда хочет обидеть. Так что по дороге в Самару в голове копошились грустные мысли - лазить не получается, смеются всякие - может, бросить нафиг все:)?

Только я не хочу бросать, я хочу еще - в пещеру:) хочу еще не в одну пещеру:)
будем надеяться, все и получится так, как хочу:))

ПЫ.СЫ. А вот видео с моей измазанной глиной и землей мордой и ~~лишенными изящества~~ гимнастическими упражнениями выложу попозже, оно еще не готово:)

я не люблю людей, которые... (часть вторая)

2007-10-25T07:17:58Z

... ограничены. Причем ограниченность эта не имеет ничего общего с принципиальностью, твердостью характера, увлеченностью только одной сферой жизни, даже с глупостью в традиционном понимании.
Ограниченность - это когда человек живет в своем мирке, ничего за пределами этого мирка увидеть не способен и абсолютно уверен, что все остальные тоже обязаны жить как он. Последнее - самое главное.
И не важно, что это за мирок - школьной училки Марьванны, увлеченной проверкой диктантов и изложений и оценивающей все по пятибалльной шкале, или девочки-студентки, у которой в голове только мальчики, клубы и иногда - сессия.
Главное - откуда-то у людей берется нечеловеческая уверенность, что если они - такие, как они есть, то и все обязаны быть такими. И сейчас, и всегда.
У таких людей обычно глаза со стеклинкой. Бывают и большие, и блестящие, и очень красивые глаза у них. И умные глаза бывают. Но со стеклинкой - непременно.

на старт! внимание! марш!

2007-10-24T11:34:08Z

В течение одного вечера мне предстоит:

прочитать кандидатскую одной тетеньки,
разобраться в этой кандидатской,
разобраться в прилагающейся к ней программе,
написать аналогичную программку:)

Время пошло. тик.. тик.. тик..

И чего, спрашивается, я делала два месяца до этого%)?

как я была Эйприл О'Нил, или история из жизни черепашек

2007-10-22T10:35:08Z

Теплое воскресное утро. Я задворками и переулками пробираюсь к трамвайной остановке. Вид мой более чем странен. Древние джинсы, залитые кое-где чернилами (помнится, ручка протекла), старинная куртка цвера "светофор" с большой вайкикивской обезьяной на спине и - апогей изящества - огромный туристический рюкзак с надписью "мир пис фриден". Рюкзак имеет историческое значение: его купили моему папе, когда папа начал заниматься туризмом. То есть классе в девятом.
Так начался мой трудный, полный невзгод и опасностей, первый в жизни поход. Поход в пещеру братьев Греве.

Начало путешествия было весьма милым: короткая дорога в полупустом автобусе до Сорокиных хуторов, недолгое ожидание всех членов группы (кажется, они уже сменили статус на "самарский спелеоклуб", хотя мне проще считать их "спелеологами СГАУ"). Марш бросок через осенний поэтический лес с заходом на "могилу" - то есть там серьезно похоронен погибший на скалах человек - и поучительное "Смотри, Дарья, что бывает с теми, кто не слушает инструктора" моего спелеознакомого Валентина. Берег Волги. Потрясающая, наполненная воздухом красота - так красиво бывает, только когда смотришь на воду с обрыва. И тянущаяся черт знает куда по скалам тропка, шириной сантиметров в двадцать, по которой нам предстоит продолжать свой путь.

Тут надо сделать маленькое лирическое отступление и сказать, что я дико боюсь высоты. Когда я оказываюсь над обрывом, где хорошо видны те метры и метры, что ведут вниз - я совершенно теряю рассудок. У меня мелко подрагивают колени, ноги становятся неустойчивыми, пальцы отказываются сгибаться. Поэтому перед походом я раз пять спросила у Валька, а не придется ли мне пробираться по каким-то горным кручам. Ответ его был однозначен: не придется. И страшно - не будет (вероятно, самому Вальку и его друзьям, после Арабики). И тут - на тебе.

Первым желанием стало развернуться и двинуть домой, но не тут-то было: "что за ерунда, если начала идти, иди вперед". Возможно, за следующие пятнадцать-двадцать минут Валентин не раз пожалел о своих словах. В то время, как вся группа уже скрылась за горизонтом, он еще "тащил" меня по самому началу тропки, попутно пытаясь отвлечь мое внимание разговорами на посторонние темы. На все его речи я отвечала только тихим блеянием "Валентииииин" и коровьим взглядом огромных от ужаса глаз. Пикантная подробность: мой рост - метр семьдесят восемь, и я хотя и не толстая (правда%), но и не тощая девушка. В Вальке - сантиметров на пять поменьше, и его можно смело назвать "жилистым". Как он пер меня по скалам - причем, как вы догадываетесь, не только туда, но и обратно - я плохо представляю.

Но факт остается фактом - допер, у входа в пещеру выдал каску и фонарик. И вот уже я, вслед за другими товарищами спелеологами, ныряю в узкий лаз. Ложусь на живот - потому что большинство ходов в Греве очень низкие, и иначе там протиснуться невозможно - и начинаю свое движение внутри земли.

Рассказать о том, что ты чувствуешь, когда оказываешься "там", невозможно. Там другой мир, со своими законами, другой воздух - тяжелый и сыроватый, там все - немножко другое.
Только в пещере начинаешь понимать, что такое настоящая тишина и темнота, когда гаснут все фонарики и замолкают люди. Только там можно ощутить, как это - полная неподвижность, когда тебя со всех сторон обхватывает камень в метры толщиной, и даже на вдохе грудная клетка не может расшириться.

За четыре или пять часов путешествия по пещере мы успели осмотреть немало залов, всю ветку, ведущую от Главного Грота вглубь до самых тисков ( в которые мне не позволил протиснуться мой слишком объемный для пещеры костюм и, тоже объемная, грудь).

А еще из-за того, что костюм был мне на самом деле великоват, в каждом мало-мальски узком проходе (а они там все почти узкие) я непременно "теряла штаны" - пояс оказывался где-ито на уровне колен, колготы сползали до бедер, и я испытывала восхитительное ощущение соприкосновения голого живота с глиной. Глина в пещере всегда мягкая и влажная, будто приготовленная для лепки.

Снова взбирались на верхотуру - теперь уже по узкому лазу, но на целых пять метров. Лицеистов гнал туда Валек со словами "Вы должны пощупать яйцо дракона, оно там лежит на полочке", студенты лезли сами. Бессменный руководитель спелеоклуба Владимир Анатольевич хладнокровно курил в стороне, не желая попасть под дождь из падающих тел, и попутно выяснял, откуда я такая взялась. Тогда-то, после слов о газете "Полет", к которой я имею некоторое отношение, ко мне и приклеилось наименование "Эйприл О'Нил".

Взбираться по пещерному колодцу - это, по-моему, проще и приятнее, чем идти по тропинке в скалах. Во-первых, не видно, как далеко придется падать. Во-вторых - здесь ты держишься не только руками, но и ногами; тело постоянно должно находиться в "раскляченном" положении, на манер звезды, чтобы точек опоры было как можно больше. Это довольно забавно и интересно. В общемю яйцо я потрогала:) Правда, оказалось оно почему-то квадратным. Но это пусть останется на совести инструкторов.

В Обвальном зале мы пообедали (очень, кстати, вкусно и даже романтично, при свечах), более-менее познакомились со спелеологами. Почему-то почти всех (кроме притяной девушки Олеси и инструкторов) звали Александрами:) Видимо, это очень спелеологическое имя!
Затем мы продолжили исследования, причем добрались до знаменитых Тисков, о которых я уже говорила, и начали обратный путь.

Когда вышли из пещеры, уже смеркалось, так что я могла долго и с удовольствием любоваться тихим осеннним вечером. И - в зеркале - своей измазанной глиной физиономией, с торчащими во все стороны волосами и размазанным макияжем:)

Обратная дорога была не менее живописной - и страшной для меня, чем путь "туда". Раздражали подсмеивания спелеолухов, которые наконец-то просекли, в чем причина такого капитального отставания. Но - все хорошо, что хорошо кончается, и через час с небольшим 50 автобус уже примчал на к Поляне, где народ быстро рассосался по остновкам.

Тело начало отказывать мне еще в пути, поэтому я, отказавшись от приятного распития пива в компании руководителя спелеоклуба, поскорей понеслась домой, чтобы упасть и умереть от усталости уже там:)
Потому что, выпей я хоть глоток, заснула бы тут же, и пришлось бы меня волочь еще и до дома. А это, пожалуй, было бы слишком.

ЗЫ. А сегодня я не пошла в универ, потому что все тело, покрытое огромными синятками, болит и не слушается. Синяки наводят на мысль о том. что меня избили. Коленки стали фиолетового цвета. А все же в душе - приятное чувство под названием " я смогла" (хм.. хотя что я собственнос пока смогла? не умереть от ужаса%? пожалуй, да) и неоформившеся пока еще желание продолжить лазанье по этим - таким интересным-подземным-полостям:)))

"Знаешь, чем отличается экстремальный спорт от туризма? В спорте человек побеждает стихию. В туризме - себя" (с)

Товарищи более опытные ЖЖисты:)

2007-10-18T17:56:33Z

А посоветуйте, пожалуйста, какого-нибудь юзера, которого вам лично нравится читать. Может мне тоже понравится. А то просто по интересам ничего такого, что бы вызвало интерес, не находится в последнее время. А человек десять еще почитать можно бы:) чтоб флента быстрей обновлялась:)

дерьмо

2007-10-17T19:36:28Z

Когда шла сегодня вечером по Московскому шоссе, видела, как молодой человек совершенно открыто выхватил из рук у девушки сумку. Выхватил - и убежал. И привет. Ни я, ни она, конечно, за ним не погнались. Переглянулись, я ей денег на проезд дала, разошлись.
Ах, как в очередной раз стало обидно за то, что мы такие все незащищенные, что нас так легко можно обокрасть, обобрать, избить. И тут помимо ощущений чисто личных (связанных с другими немножко событиями) есть еще и обида просто за страну.
Несколько лет назад мы частенько возвращались с моей "гостевой" сестрой домой за полночь.. не в России, в ФРГ. Обычно мы шли вдвоем по шоссейной дороге - впрочем, единственной дороге в их маленькой деревушке, шли мимо машин, и не было вокруг ни одного человека. Приходили к дому, входили тихонько, чтобы не разбудить ее родителей, через заднюю дверь, которую для нас оставляли открытой - чего ключ зря с собой таскать, захватывали в кладовой чего-нибудь пожевать и шли сумерничать на кухню.
Такая вот история о другой жизни. И главное в этой истории - не то, что дом был трехэтажный, а в кладовке упаковками стояли всяческие вкусности. Это и у нас сейчас есть.
Главное - ощущение защищенности, когда ты можешь идти ночью один и не замирать от неприятного предчувствия, завидев приближающуюся машину. И когда то, что подросток вернулся с прогулки целым и невредимым, считается закономерным событием, а не удачей.
Когда люди считают, что на все это у них действительно есть право. На то, чтобы жить нормальной, сытой жизнью, на то, чтобы не быть избитыми и ограбленными, ни за что обруганными и униженными.
А вы зайдите в трамвай у нас и посмотрите людям в глаза. И увидите усталость, ненависть, обиду... много чего увидите. Но не осознание права хотя бы на что-то. Этого там нет. Уже нет. Или еще нет. Так что все законно, жили в дерьме и в нем же жить будем, понимаю прекрасно. Но менее обидно от этого не становится.
Вы можете со мной не соглашаться, брызгать слюной, говорить про то, насколько у нас жить интереснее и веселее. Я не претендую на то, что моя точка зрения - единственно возможная. Но она моя)
ПЫ.СЫ.
Неожиданно поняла: то, что я заковыристо обозначала как "ощущение своего на что-либо права" на самом деле называется гораздо проще - чувство собственного достоинства. Вот ведь как.. даже словосочетание такое подзабыла. Наверно потому, что очень уж оно непопулярное. А между прочим, язык как ничто другое отражает процессы, происходящие в обществе. И это уже далеко не моя мысль.
ПЫ.ПЫ.СЫ Не дадим дерьму испортить вечер! Он все равно был хороший. Так классно - на черном фоне осенние желтые листья, которые в свете фонаря кажутся зелеными.

Rodrigo, con Dios te lo pague no se compra un abrigo

2007-10-15T19:09:21Z

Не так давно у нас по университету были развешаны объявления, приглашающие на курсы прекрасного, изысканного, очень музыкального испанского языка. Содержание было такое "Вы хотите изучать испанский язык?" - и дальше два предложения на этом самом испанском.
Недавно знакомая, которая изучает испанский, просветила меня относительно смысла этих фраз. Первая банальна - просто аналог русской. Вторая интереснее, и перевести ее без помощи лингвы человеку, не очень хорошо знающему язык, вряд ли удастся. Но настойчивость и интернет побеждают все; и, надо сказать, результат стоил затраченных усилий. "Отсоси у меня, вонючка!" - радостно предлагало объявление ничего не подозревающим студентам...
ЗЫ. Сегодня это объявление уже содрали. наверно, еще кто-то залез в лингву. И обиделся.

я люблю людей, которые... (часть первая)

2007-10-14T15:04:34Z

Маленькое тепленькое вступление(с)
Я сижу перед компом, пью кофе с коньяком, слушаю забавные итальянские песенки, одним глазом читаю Достоевского, другим смотрю на фонари и листья за окном - и все это располагает к размышлизмам. Вот я и решила написать серию постов о том, что мне нравится/не нравится в людях. Кое-о-чем скажу серьезно, кое-о-чем - не очень. Начну с серьезного.

Мне нравятся люди, которые умеют отдавать.

Отдавать можно все что угодно: кассеты, конфеты, букеты, газеты, цветы, деньги, себя.
Это очень, очень важно в жизни - уметь отдавать себя и понимать, зачем ты это делаешь.
Именно отдавать - потому что слово дарить здесь, по-моему, не совсем подходит. Дарить - значит "творить благо" (с) прежде всего кому-то другому, тому, на кого твой дар направлен.
А когда ты отдаешь себя, свое тепло, внимание и душу свою другому человеку, ты не обязательно ему что-то даришь. Он ведь тебя ни о чем не просил, и, возможно, вполне счастливо прожил бы это время и без твоего тепла.
Значит, отдаешь не потому, что твое тепло нужно другому (хотя бывают и такие счастливые совпадения). Отдаешь прежде всего потому, что тебя переполняет любовь к этому человеку, которой в один из моментов становится так много, что чувствуешь: разорвет на части, если не дать ей выход.
Элементарное самосохранение, защита от разрушения взрывом. Выброс тепла. Безоглядный, бессмысленный. Инстинктивный.
Вот только так и нужно отдавать. Ведь если ты "даришь" себя в надежде вызвать ответные чувства (или просто ожидая чего-то от человека) и все-таки их не вызовешь (не дождешься), к боли от безответности прибавится злость на него и на самого себя - за то, что отдал слишком много. Внутри образуется сосущая пустота. Придет сожаление, раскаяние...
Не отдавать через силу, не отдавать - слишком много.
И уж тем более не жалеть потом - не жалеть.

чуть неуверенно..
как человек, проболевший все лето..
тихо ступаю по первому снегу (с)

правильно-неправильно

2007-10-13T11:27:44Z

Мы разные все. Мы живем по-разному, чувствуем по-разному, понимаем по-разному. Это не значит, что кто-то живет правильно, а кто-то - ай-ай-ай! - неправильно.
Да, конечно, мы сами выбираем, в какие игры нам играть. Но при этом все априори играют по правилам. Только правила у каждого свои.
И тут главное - эти правила, свои правила, соблюдать. А еще уметь видеть, по каким правилам играет твой партнер.
Просто, как тапок. Но почему-то, пока не прочувствуешь основательно, очень тянет - нет, ни в коем случае не осуждать, просто мерить других меркой своей собственной души. А это ни к чему хорошему не приводит:(

Жизненная позиция:)

2007-10-12T18:23:42Z

Из недавней аськи. Пишет друг:
сёдня на английском башорге прочитал охренительную цитату
прямо жизненнная позиция
"Я никогда не был неправ. Кроме одного раза, когда я думал, что неправ, а на самом деле был прав".

Сегодня вот общалась с человеком, который и правда так думает. Интересно:)

Я и мое будущее

2007-10-10T17:02:06Z

Вот я очень смутно представляю себе, чем хотела бы заниматься через пару-тройку лет. Можно считать это ленью (превед, мама!) или отсутствием целеустремленности, но совершенно ничего не хочется планировать. Пусть идет как идет:)

Зато я абсолютно точно знаю, как мне хотелось бы провести последние лет десять своей жизни (при условии, разумеется, что я не умру во цвете лет и дотяну как минимум до семидесяти).
Когда мне стукнет шестьдесят, я покидаю в небольшой чемодан свои пожитки, оставлю квартиру на набережной Мойки (которую к тому времени приобрету) любимому непутевому внуку и под горестные перешептывания родственников ("Надо же, а бабулек-то совсем с катушек съехал") сбегу на берег нашего грязного и непопулярного Черного моря.
Куплю небольшой домик в Крыму (кто знает - в районе мыса Фиолент, прямо напротив мужского монастыря), повешу на веранде гамак и буду смотреть с высоты мыса на пиратскую бухту и попивать вечерами вино с соседками, старыми мудрыми грузинскисми женщинами. Мы будем вести неспешные разговоры о жизни и между делом втюхивать отдыхающим втридорога фрукты из садика, а еще (под большим секретом и только "под хмельком") делиться фирменными рецептами пахлавы и абрикосового варенья.
Возможно, организую на досуге (между приготовлением варенья и дамскими попойками) какое-нибудь общественное движение, только, упаси Боже, не связанное с политикой. Что-нибудь типа "Зеленых". "Не бей бутылки на пляжу - здесь ты лежишь и я лежу" и все такое.
Пользуясь отсутствием мужа, обязательно буду кокетничать с пожилыми дачниками. И будут все милые (впрочем, невинные) атрибуты деревенских ухаживаний - бережно собранные букетики полевых цветов и вредные для здоровья ночевки на пляже:) Соседки будут порицать, муж - слать гневные письма из Питера, где его (к моей вящей радости) удержит долг службы. Ведь он будет военным, с лицом суровым, но интеллигентным и благородным, и завешенной орденами грудью.
От меня будет пахнуть фруктами и теплом, и летом, когда в мой домик будет съезжаться вся большая семья - дети, внуки, правнуки с друзьями и приятелями, я буду понимающе и без нравоучений выслушивать истории их побед и поражений, а они - они просто будут чувствовать себя дома:)
А у вас есть такие вот "картинки" своего будущего - блжайшего или отдаленного?

In dust we trust

2007-10-09T19:21:23Z

Пыль. Кино, которое сняли молодые кинематографисты ЭТО "СВОИ-2000". Бюджет около трех тысяч долларов (интересно, сколько потратили на пресловутого "Монгола"?). Непрофессиональные (за исключением Петра Мамонова) актеры, принявшие участие в съмках явно "не корысти ради". И при всем при том - один из наиболее интересных фильмов, которые я посмотрела за последний месяц.

Главынй герой - он и не герой вовсе. Это Алеша - толстый, несимпатичный и совсем неумный молодой человек, никому в этом мире, кроме бабушки, не нужный, неинтересный (в том числе бабушке) и просто отвратительный (даже себе) своей амебностью, инфантильностью и аутентичностью. Неожиданно в его жизни происходит Событие: спецслужбы приглашают его для участия в эксперименте. В чем цель эксперимента - не важно, а важно, что в ходе него Алеша под воздействием излучения видит в зеркале вместо себя (толстого, с ранними залысинами и тупой покорностью на лице) другого человека - самоуверенного качка.

Разумеется, когда излучение отключают, этот эффект пропадает. Но Алешу не покидает ощущение, что он увидел свое "настоящее" тело, которое у него украли. И вся его дальнейшая жизнь будет посвящена погоне за этим "своим" телом - неважно каким путем. В дело вмешаются силы, Алеше из-за его ограниченности непонятные - госбезопасность и правозащитные организации, старые борцы за демократию и религиозные секты - но его это будет мало трогать. В течение часа герой будет всеми правдами и неправдами пытаться "вернуть" себе тело. И даже когда он узнает, что следующая доза облучения будет для него смертельной - он не колеблясь заходит в камеру, чтобы - хоть на секунду - опять увидеть себя "красивым".

"Мы веруем в пыль". То, во что мы веруем - пыль. Безнадежно материальны ценности нашего века, где каждый "маленький человек" мечтает.. не о шинели, о "модном" теле, потому что отныне и тело воспринимается вне всякой связи с душой человеческой и приравнивается к удачно подобранной одежде. И получается, что прав ученый (Петр Мамонов), думающий, что не более, чем пыль и люди, эти ценности для себя выбравшие.

И вот ты сидишь перед телевизором и понимаешь с неприятным чувством, что аморфный, "никакой" Алеша гораздо больше герой нашего времени, чем все супермены из боевиков про Чечню и бандитские будни. У нас есть "никакое" поколение, ни во что не верящее, кроме того, что быть богатым - крыто, а ездить надо непременно на иномарке. Да в общем и не в поколениях здесь дело...

И вот ты так сидишь, и тут твой видишь титры, где Алексей Звягинцев на языке жестов "показывает" песню "Кино" "Перемен". Все. Мозг взорван.
Иногда надо замолчать, чтобы тебя услышали.

Эмоции. Осень

2007-10-08T17:53:03Z

В рюкзаке большое осеннее яблоко, маленький фотик, Уайльд и еще куча всякой всячины. А еще куртка - если я вдруг замерзну. Почему-то чем больше и тяжелее рюкзак, тем легче и приятнее с ним гулять. На ногах мягкие и удобные кроссовочки, голова давно не стрижена и без укладки напоминает большой рыжий одуванчик.

Одногруппники изучают столь необходимые в нашей будущей работе численные методы. Я изучаю нечто, в моей будущей работе еще более необходимое. Я смотрю в себя, и себя изучаю, а с собой разобраться мне было всегда гораздо сложнее, чем с матаном.

Но сегодня мне солнечно и тепло снаружи, а главное, внутри. И швабра в четвертой общаге СГАУ больше не может считаться обычной шваброй. Теперь ее зовут Дуся, она эмо-герл с силиконом в губах, любит сентиментальные стихи и тайком пописывает в стол:) Я нарисовала ей лицо и сделала шляпку:) Надеюсь, уборщица это оценит.

А в ботане как всегда тихо, так тихо, как нигде наверное больше в нашем бестолковом довольно городе. И дорожка через осень ведет прямо.. а вот не знаю я пока, куда она точно ведет, но очень хочется верить, что куда-то, где мне будет "дашно". Я хожу и, как в детстве, шуршу осенними листьями, и бросаюсь ими, и собираю красивые жОлтые букеты. И в букете у меня самые красивые листики, и некрасивые тоже там, ведь и некрасивые по-своему красивы:)

А потом - приятный вечер в парк-хаусе, кино, пирожные и ощущение, что меня любят. И, возможно, даже так имменно, как люблю я - без торгашества и без расчета на возврат.

Конь+Як

2007-10-06T11:03:12Z

А я сегодня, когда ехала домой в красном транвае, с присущим мне изяществом и ловкостью полетала по салону. Результат - разбилась бутылка коньяка. Бутылку эту я весь день тщетно пыталась задарить научному руководителю :( Придется теперь покупать другую.
А содержимое бутылки (та часть, которая не раздилась по полу трамвайчега) досталось какому-то весьма интеллигентному, но бомжеватому дядьке. Он сначала с явным сожалением смотрел на обконьяченный пол%) а потом тихонечко подошел ко мне и попросил отдать ему то, что еще было в бутылке:)
Я отдала:) Пил он оригинально, через грязный такой носовой платок:) чтоб стекла не наглотаться и остаткам раньше времени высочиться не дать:)

Оскар Уайльд, "Тюремная исповедь"

2007-10-06T10:48:10Z

(...) Любое произведение искусства есть исполнение пророчества, потому что каждое произведение искусства - это превращение замысла в образ. И все без исключению человеческие существа должны быть исполнением пророчества. Ибо каждый человек должен стать воплощением какого-то идеала или в сознании Бога, или в сознании человека.

(...) Если кто-то любит нас, мы должны сознавать, что совершенно недостойны этой любви. Никто недостоин того, чтобы его любили. И то, что Бог любит человека, означает, что в божественном строе идеального мира предначертано, что вечная любовь будет отдана тому, кто вовеки не будет ее достоин.